Если тебе плюют в спину, не надо там философских мыслей, что ты впереди, просто повернись и сломай ему челюсть. (с)

" Мы закончили. " - оставалось только утешать себя этой ласкающей слух фразой, крепко закрывая двери собственной комнаты. Ну, или каюты - без разницы. Чуть вздохнув, я опустилась на кровать, прикрывая глаза. Сложно сказать, что больше остального утомляло в проделанной за день работе - ее количество, постоянная смена стран, или же порой необходимое общение с тупыми баранами, которые гордо именовали себя людьми, строили независимые страны, воевали друг с другом за жалкие остатки ресурсов или же рассказывали, что никто в этом мире ничего и никому не должен, после чего отгораживались от происходящего дверьми собственных квартир. Тоскливо, уныло было наблюдать за тем, как единицы из миллиардов пытаются сделать для остальных хоть что-то стоящее. В голове назревал только один вопрос - зачем, если все ваши старания катятся коту под хвост? Стараться сделать что-то для тех, кому, по своей сути, все равно, кто никогда этого не оценит - да пусть лучше перестреляются. Проблем будет меньше, и земле явно полегчает.
Усмехнувшись, и скинув с себя некое подобие рабочей, если это можно было так назвать, одежды, я направилась в душ. Вода. Это счастье, после такого-то дня. Вещество, из которого мы все состоим на 80 процентов приятно ласкало кожу, смывая с нее усталость. Окончательно та не прошла, и я бы не сказала, что сейчас с радостью снова отправлюсь куда-нибудь в Гондурас. Но приятных ощущений и свежести она добавила, заставив тело расслабиться, а мысли проясниться.
Замотавшись в полотенце, я вышла из ванной, задумчиво поднимая глаза на время. Позднее, уже. Неплохо было бы зайти к Шоу, вот только тот сейчас на яхте судя по всему отсутствовал, решив отправиться по своим собственным делам.
Уголок губы вздернулся вверх в довольной улыбке. Никто не будет капать на мозги и отрывать от отдыха. Вот только чем бы заняться? Я покрутила в руках книгу, которую недавно начала, но читать не хотелось - слишком скучно, хотя в качестве занятия для "убить время" прокатывает.
Скинув полотенце и натянув халат, я подсушила мокрые волосы и вышла из каюты, в поисках занятия на свою голову. Редко складывалось так, что я не могла найти себе дела, но работой заниматься сейчас мне хотелось меньше всего, а хобби вроде сочинения стихов или рисования у меня, слава богу, не имелось.
В неком подобии местной гостиной, в кресле, в обнимку с бутылкой водки сидел Азазель. Одна бровь от увиденного вопросительно поползла вверх, губы дрогнули в ухмылке. Вот у кого нет проблем на тему "как же мне отдохнуть". Странно, что к Жене не присоединился Янош, ограничившись походом спать. Видимо, последний слишком переутомился даже для такого, святого дела.
- Присоединяйся, - просто и понятно, как обычно.
- Обязательно, если найду, с чем ее можно смешать, - в задумчивости подходя к бару, я критически осмотрела его содержимое. Хотелось коктейль. Апельсиновый и лимонный соки бросились в глаза сразу, оставалось достать нужный ликер. Руки скользнули внутрь, переставляя бутылки, в попытке отыскать нужное. Ну не люблю я водку в первоначальном виде, хоть убейте.

- Женечка, делай ноги, - устало проговорил старик Павлов, ничего общего, помимо фамилии, не имевший с ученым. – Не место тебе тут, Женя. Старый я, не уберегу тебя, но и сам хочу жить еще.
Его можно было понять, гонимый страхом расправы, за сокрытие чудища. Сначала он подписался на это, из-за дружбы со старшим Драгуновым, но потом, когда тех не стало, вдруг задрожал от одной мысли, что их небольшой секрет могут раскрыть. Некрупное такое чудище было из маленького Драгунова. Но его вид, настоящий который, вселял страх даже в повидавших.
Женя, в свою очередь, от обиды до крови закусил губу. Сначала маленькая бусинка, через мгновение она уже расчертила бледный подбородок. Он только-только научился маскироваться под людей. И любое потрясение вызывало провал такой попытки «быть нормальным».
- Тогда, дядя Леня, я, наверное, пойду.
Странно, он не ненавидел старика Павлова. Более того, тот кормил его, одевал, даже какую-то отцовскую заботу порою проявлял. Но видимо наступили суровые времена. И ему тут больше не рады.
Он точно не знал сколько времени с того разговора шатался по улице. Но успел стать похожим на малолетнего шахтера, весь в какой-то непонятной копоти, с порванной рубашкой, многочисленными ушибами на лице и ногах. Как оказалось, без чьей-то чуткой руки очень легко потерять путь. Хотя это громко сказано, про путь. Просто ты уподобляешься животному, главное у которого – выжить. Любой ценой. За это время он совсем забыл о том, что читал в книгах, и говорить стал рыком, еще раз отвоевывая свое право быть. К слову, миф что те, кого судьба пинает, держатся рядом, фигня. Он разбился о реальность в дребезги. Женя, уже кое-как освоивший свою натуру, применять  способности, чтоб оставаться живым и невредимым. Никому не нужен еще один потенциальный конкурент. Молва, что дети – сосредоточение добра и теплоты погасла так же, как и мысль что тебя примут к себе. Еда воровалась, или принималась в дар от сердобольных бабулек. Второе, уж совсем редкость.
Последней каплей в его мытарствах стали тычки со стороны каких-то алкоголиков, шли себе с работы, решили обидеть того, кто слабей. Они думали, что слабей.
Женя буквально задыхался от злости и обиды. И тут же растерял остатки человеческого облика, во всех смыслах. Он ничем не хуже богатеньких. Даже не хуже таких же, как он, нищих, замызганных в грязи и копоти. Отношение к нему было еще похуже, чем к бешеной собаке, по крайней мере, Евгений не кидался на всех. Но он, кажется, уже был на грани безумия. Его хвост мотался из стороны в сторону, точно у рассерженного кота, взгляд, за пеленой слез, был переполнен злобой и бессилием. Но злоба придавала сил встать, двинуть в толпу галдящих алкашей. И вершить свое правосудие. Женя не хотел знать, кто все эти юродивые, гниды, позор общества. Они отравляют его, портят все мечты тех, кто берет на себя роль демиурга, и творит новый мир.
Ему вообще плевать на все мечты и планы мира, на мысли этих несчастных, которые явно не ожидали встречи с «чумным псом». Откуда только в руках 13-ти летнего мальчишки столько сил? Одному он вывернул шею так, что позвонки торчали наружу, другому рассек шею острой пикой хвоста. Остальным буквально голыми руками вспорол кожу и разодрал грудную клетку. Откуда столько жестокости? Трагичности прибавляло то, что он толком и не видел что творит, слезы уже вовсю текли из глаз, закрывая взгляд, отдаляя от происходящего. За какие-то десять минут переулок походил на скотобойню. Он лишь остановился, чтоб перевести дыхание, сделать большой вдох, как издалека послышался женский крик, пронзительный, как вой сирены. И этот крик предвещал беду.
Женя позволил себе раствориться в своей боли, и потеряться в ощущениях праведного ужаса и наслаждения своей силой.
Он очнулся в непонятном переулке, кругом редко когда сновали люди, и те ускоряли шаг, будто чуя беду, вязко висящую в воздухе. Женя в последний раз судорожно всхлипнул, понимая что его истерика закончилась только сейчас, наконец, приобретая способность различать очертания окружения. Когда нервы сдали, он с перепугу телепортировался в какое-то доселе неизвестное место, он точно знал, не в Свердловске он, никак нет. И если прислушаться, речь незнакомцев, редко снующих туда-сюда мало походила на русскую.
Вот сейчас стало еще более невыносимо. Непонятно, что за быстрый говор, а еще, как оказалось, он с ног до головы в крови. В чужой крови. Конечно, на фоне красной кожи это не так выделялось, но сам факт. Тут, наверняка, продолжится то, от чего он бежал, неосознанно.
Будь что будет, будь что будет, будь что будет, мне все равно, пусть уже пристрелят, лишь бы не трогали.

Элис лежала поперёк своей кровати, подложив под спину подушку и накрывшись пледом, так чтобы голые ноги свисали и касались пола. Она со скучающим видом листала какой-то глянцевый модный журнал, оценивая последние коллекции именитых модельеров и читая светские новости. Но, всё это очень и очень скучно, особенно если ты не была ни на одном показе за последние три месяца или не засветилась на каком-то светском рауте. Хотя, определённый плюс был, что ни одной твоей фотографии нет на этих лживых поблёскивающих страницах. Возможно теперь, люди будут воспринимать тебя настоящую, а не ту, что из тебя сделали на этих пресловутых страницах.
Отвлекаясь от журнала, Эл скосила взгляд на свою соседку по комнате и улыбнулась. Кажется, она наконец-то уснула и теперь можно осуществить свой гениальный план по спасению своей персоны от скуки.
Лис грациозно и тихо, подобно кошке, соскользнула на пол и, подойдя к шкафу, достала заранее приготовленное короткое платье с оборками от Нины Ричи пастельного рыжего цвета. На её загорелой коже оно очень эффектно смотрелась, не смотря на не особо яркий цвет. Отойдя немного, брюнетка посмотрела на себя в большое зеркало. В этом полумраке, который освещала лишь настольная лампа, Брайт смотрелась как-то загадочно и была скорее похожа на призрака, чем на живого человека.
На цыпочках переместившись обратно на свою кровать, Эли взяла зеркало и направила свет лампы на себя. Девушка быстро подвела глаза и накрасила и без того довольно густые и длинные ресницы. Не хотелось делать глаза слишком тёмными. Блеск, перламутрово-вишнёвого оттенка тоже не утяжелял довольно лёгкий макияж.  Далее она подошла к выбору аксессуаров. Эйя выбрала золотые серёжки, состоящие из семи тонких золотых дисков с узорами, прикреплённых друг к другу. К ним пошла очень интересная золотая подвеска в виде круга, внутри которого было сплетено подобие паутины. А рядом с ним висело перо. И довершением всего стал широкий тоже золотой браслет. Ажурный, очень изысканной и тонкой работы.
Покончив с аксессуарами, Элис подобрала бежевые босоножки на высоком каблуке и шелковый клач в тон, с жемчужинами, находящимися у застёжки.
Далее причёска. Волосы Эл были густые и чаще всего хорошо лежали, поэтому, сегодня он просто выпрямила их. Что смотрелось очень даже презентабельно.
И последний штрих. Духи. Легкий, беззаботный запах, наполненный жизненной энергией. Чувственные ноты переливаются одна в другую каждый миг, удивляя новизной. Яркие цветочные ноты, волна свежести вместе с чувственным, сладким и чуть пряным элементам.
Элис встала и снова беззвучно порхнула к большому зеркалу, дабы лицезреть себя в полный рост. Вся она выглядела нежной, милой и не приторно, не слишком красивой.
Оставшись довольной своим видом, Брайт обернулась на свою соседку, та продолжала тихо и мирно спать 
- Ну, вот и хорошо. – улыбнулась девушка.
Вообще-то, сейчас было бы не лишним положить плюшевого медведя и накрыть его одеялом, создавая иллюзию того, что ты сладко спишь в своей постельке, но Элис нужно было вернуть к рассвету, чтобы её исчезновения никто не заметил, и на маскировку времени уже не было. Поэтому, на секундочку остановившись перед дверью, Эли внушила спящей соседке, что она – Эли - плохо себя чувствовала вечером, а значит, простит долго и чтобы та её не беспокоила, и вышла из комнаты.
Коридор был тёмным и безмолвным. Наверное, все уже спали в своих кроватках и смотрели чудесные, ну или не очень чудесные сны. А Брайт старалась незамеченной выйти из школы.
Коридор, поворот, ещё поворот, лестница. Вступив на лестницу, девушка хотела, как обычно сбежать ней, но стук каблуков потряс ночную тишину, и ей пришлось, чтобы не терять времени, съехать по перилам. Это так забавно, прямо как в детстве.
А дальше снова коридор и вот он выход.
Элис, озираясь по сторонам, вышла на улицу и свернула на дорожку, ведущую к выходу. На улице было свежо и прохладно, что было очень даже кстати после духоты и жары школьных коридоров. 
Пройдя чуть дальше, она услышала чьи-то голоса, а вскоре и самих подозрительных лунатиков, стоящих у ворот.
- И что это мы там забыли? – подумала девушка, подходя ближе.
Вглядевшись в тёмные фигуры, и рассмотрев их по подробнее, Лис узнала в них Сьюзи, Джейд и ещё какой-то парень был, которого мисс Брайт не признала.
Думая, что скрываться нет смысла, Элис направилась к ним. И как ни странно, она осталась незамеченной.
- Бу! – рассмеялась девушка, стоя за спиной Сью. – И что это мы тут все делаем? – с наглой физиономией поинтересовалась она.